Все заметки категории «Эссе о разных вещах», вторая страница.

Лаборатория Здоровья

Это и обо мне...

Это и обо мне...

Медики самые счастливые на свете.
Мы ценим все те мелочи жизни, на которые остальные люди не обращают никакого внимания.

- Когда идешь после тяжелой смены домой ты счастлив! Сам факт того, что ты наконец-то идешь домой, где тебя ждет еда, душ и постель делает солнце ярче, а утро добрым.


- Все мы, выходя из рабочих зданий, вдыхаем полной грудью и ценим свежий чистый воздух, не пропитанный кровью, лекарствами, смертью и едкими дез.растворами.


- Какое блаженство прилечь и вытянуть ноги на всю длину хотя бы на 20 минут. А если за смену удалось элементарно поспать несколько часов, то считай жизнь удалась.


- Когда за сутки наконец-то появляется время, чтобы покушать... любая еда кажется деликатесом!


- Мы радуемся стуку сердца, открывшимся глазам, самостоятельному дыханию чужих людей. Встречаем улыбкой громкий крик новорожденного. Удовлетворенно улыбаемся положительной динамике в лечении. Радуемся первым шагам пациента, возле которого провел в ПИТе несколько рабочих смен. Вызывают улыбку даже фразы типа "я поел... ", "я сходил в туалет сам..." ,"стало легче...", "а мы уже к выписке готовимся..." и искреннее "спасибо вам за всё".


- Мы рады ночью тишине в отделении. Ее можно слушать вечно. Нет ни стонов, ни криков, ни плача... Все пациенты спокойно спят, все хорошо.
Этот список можно продолжать бесконечно долго. В разных отделениях свои маленькие "приятности" непонятные остальным, кто не связан с этой работой. Но от которых получаешь такой кайф, которого не даст ни одна наркота и ни один алкоголь.

Может поэтому до сих пор и остаемся на тонущем корабле под великим названием "Медицина"?!
(взято с vk. группа Чумовой доктор)

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Комментариев: 1

Хирурги vs анестезиологи - садомазохисты forever!

Хирурги vs анестезиологи - садомазохисты forever!

Отношения между хирургами и анестезиологами носят курьёзно садомазохистский характер.

Свернуть

Роланд и Оливер, Лорел и Харди, Тристан и Изольда, Лили и Томпсон препарированы, проанализированы и воспеты. Столь же притягательные взаимоотношения между хирургом и анестезиологом превозносятся меньше, а иногда и менее похвальны.

Аспекты любви и ненависти в рамках этих взаимоотношений определяются двумя, сложившимися исторически, истинами: без хирургов анестезиологи остались бы без работы (отсюда диверсификация на интенсивную терапию, специалистов по лечению боли, парентеральному питанию и т.п.), а без анестезиологов — поскольку весь достигнутый в хирургии прогресс стал возможен благодаря анестезиологии — большинство пациентов, скорее всего, остались бы при своих желчных пузырях, крайних плотях и ужасных носах.

С прогрессом хирургии и приобретением ею жутчайшего характера функция анестезиологов прогрессировала от обеспечения в интересах хирурга удовлетворительного состояния пациента, позволяющего провести хирургическое вмешательство, до спасения пациента от хирурга. Согласно определению одного профессионального циника, «однажды они смогут пересаживать мозги, но это произойдёт не раньше, чем я решу проблему, как после этого разбудить пациента».

Впервые я столкнулся с этими уникальными взаимоотношениями, когда сменил роль резидента-хирурга на роль резидента-анестезиолога. В мой первый день я постиг азы, услышав их от человека, которому, несмотря на то что он не был известен в научных кругах, антиподы дали высокую оценку анестезиологического философа. Уже в первые пять минут он сообщил мне три фундаментальных принципа анестезиологии:


* «Всегда проверяй подключение наркозного аппарата к кислороду».

* «Всегда проверяй, того ли пациента собираются оперировать».

* «Испытывай ненависть ко всем хирургам и более всего к медлительным ублюдкам».


Я был несколько поражён, но вскоре на собственном опыте убедился, что эти правила, как и многие другие вещи, о которых он говорил мне, были обязательны для выживания в профессии. На мой второй день он ввёл меня в круг приближённых, которые знают три закона хирургии Кука:


* Хирургическая операция порождает хирургическую операцию.

* Если ты поправишь свет операционной лампы, то хирургом это будет расценено, как сигнал немедленно заслонить его своей головой.

* Нет более тёмной субстанции, чем та, которой заполнена голова хирурга.


Через три недели я считал себя настолько познавшим анестезиологию, что спросил хирурга о том, каковы различия между трёхнедельным резидентом анестезиологом и консультантом-анестезиологом с двадцатилетним опытом.

«Очень малые, — жёстко информировал он меня. — Единственное значимое различие заключается в том, что, когда что-то идёт не так и наркоз даёт молодой анестезиолог, то я об этом знаю, а когда консультант, то я узнаю об этом в кафетерии, когда всё уже закончится».

Я сообщил эту волнующую информацию анестезиологическому философу и получил следующий важный урок:


* «Никогда и ни о чём не говори хирургу. Он ничего не может сделать, а будет только суетиться».

* Было только четыре вещи, о которых он сам говорит хирургу в критический момент.

* «Пожалуйста, убери ретрактор подальше от сердца».

* «Не мог бы ты остановить парочку кровотечений и этим выиграть для меня время, чтобы я мог справиться с ситуацией».

* «Не мог бы ты провести массаж сердца».

* «Теперь можешь прекратить — пациент мёртв».


Теперь я знал о сложностях взаимоотношений хирург-анестезиолог. Я слышал о знаменитой методике наркоза по Джонсу, когда анестезиолог становится у ножного конца операционного стола и рассказывает хирургу, как оперировать, в то время как ассистент хирурга удерживает пациента на столе. Я узнал, что понятие пригодности к наркозу было бессмысленным термином; любому, кто мог лечь, можно было дать наркоз, однако пригодность к хирургической операции совершенно иное дело.

О пригодности к хирургическому вмешательству можно понять, спросив по телефону о том, кто из хирургов будет проводить операцию, откуда пациент и какая, собственно, операция будет проводиться. Все предоперационные исследования говорят вам только, как и когда.

Я научился понимать все тонкости сложного мира хирургов и распознавать, когда операция прошла не очень хорошо.


* Все хирурги следуют одному плану.

* Наложить ретракторы.

* Переставить ассистентов.

* Сделать дырку побольше.

* Поменяться местами.

* Многократно поправить свет.

* Попросить добавить релаксантов.

* Проклясть операционную сестру, резидента, ординатора, министерство здравоохранения, правительство, анестезиолога и Бога.

* Произвольно удалить орган и зашить рану.


За следующие несколько лет я научился другим двум важным вещам, которые должен знать каждый анестезиолог.

В хирургических учебниках всегда перечисляется непомерное количество причин кровотечения во время операции. Они включают переливание несовместимой крови, массивную трансфузию, неправильное положение больного, галотан, эфир, слишком поверхностную или слишком глубокую анестезию у пациента, гипоксию, гиперкапнию, напряжение и т.д. Они никогда не упоминают скальпель, разорванные сосуды или выдирание вместе с тампоном сгустков крови.

На деле, когда хирург бросает вопрос: «Ты можешь что-нибудь сделать с кровотечением?» — самый лучший ответ: «Конечно, но кто будет думать о пациенте, пока я буду мыться?»

Также существует список большого хирургического вранья, с которым столкнётся каждый анестезиолог.


* «Можешь грузить его. Я спущусь через пять минут».

* «Он старый, но операцию выдержит».

* «Всё пройдёт, как по маслу».

* «Я не делал пробу на перекрёстную совместимость, кровь нам не понадобится».

* «Не засовывай трубку, я всё сделаю быстро».

* «Я только вскрою, гляну и тут же зашью её».

* «Она умрёт, если я ничего не сделаю».

* «Я закончу за десять минут».


Хирурги принимают во внимание обратную анестезиологическую ложь, поскольку учитывают закон о том, что показания к операции универсально пропорциональны времени дня.

И пусть хирурги опасаются, когда слышат:


* «АД — 123/72».

* «Пациент максимально релаксирован, а если я введу ему ещё — он неделю дышать не будет».

* «Это не цианоз, это чёртов свет так падает».

* «Не уходи, я разделаюсь за две минуты».


Подсознательное использование лжи должно учитываться обоими субъектами взаимоотношений, если они действуют в наилучших интересах больного, и наибольшим преимуществом длительности последипломного образования, вероятно, является то, что оно даёт оперившимся хирургам и анестезиологам время признать идиосинкразию по отношению друг к другу.

Как сказал ещё один циник: «Анестезиология — это полусонное наблюдение за полубессознательным, как его полуубивает полудурок». Буквально на днях, когда в соседней операционной мой коллега горько жаловался: «Что я могу поделать со своей тёщей?», — хирург встрепенулся и, подняв голову от грудной клетки, выдал: «Почему бы тебе не дать ей одно из твоих снадобий?».**

Автор: Малькольм Фишер* (World Medicine, October 1976)

Источник

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Прерванный сон

Прерванный сон
Намела по углам
Разноцветного хламу
Осень-неряха.

 

Я крайне редко публикую на страницах блога чужие мысли. А вот чего-то навеяло, тем более, что согласен на 100%!

 

Я очень люблю спать. На удобной мягкой подушке, уютно уткнувшись в нее. На хорошем матрасе, который не скрипит, не продавливается, не качается, а мягко облегает уставшее тело, люблю ощутить прохладность чистого свежего белья. Люблю закрыть жалюзи, двери, окна, чтобы было совсем темно и тихо. Отключить все приборы, телефоны, модемы, антенны... И плавно погрузиться в спокойный тихий сон. И проспать столько, сколько хочет сам организм. Честно, если бы мне предложили создать перспективный, хорошо продаваемый товар, то я бы сделал большую капсулу для сна, которая бы экранировала все звуки, свет, электромагнитные и другие какие там еще придумали поля. Оборудовать эту капсулу системой стабильного, комфортного микроклимата. Думаю, что этот товар бы нашел своего покупателя. Чтобы просыпаться с совершенно свежей головой. Это моя мечта! Просыпаться выспавшимся.


... Или хотя бы просто лечь дома на подушку, на свою постель, приехав после дежурства часов в 11, закрыть жалюзи, оставить включенным только один телефон, поставив его на очень тихий звонок. И уснуть часа на три, молясь, чтобы никто не позвонил. А отключить его нельзя. Всегда кому-то нужен. И часто по делу. И поспать так, чтобы хотя бы не гудела голова, не сновали мысли, не велся на автопилоте анализ перенесенного дежурства, чтобы к концу сна не хватать телефон и интересоваться состоянием тяжелых или проблемных пациентов.

... Или хотя бы на дежурстве найти место, я его называю " базой", где можно притулиться в промежутке между обходами, операциями, разговорами, принятиями решений, раздумий, которые порой мучительные. На этой самой "базе" уложить голову, поднять затекшие ноги, замереть на какое-то время. Хорошо, если это свободная палата, особенно подальше от оживленных мест отделения. Хуже, если это кушетка в проктологической смотровой, жестковато и узковато. Ещё хуже -раскладушка, уже продавленная молодыми коллегами, не нашедшими себе пристанища. ... И отключиться, закрыть глаза, отвлечься от этих звуков: стонов, разговоров, криков, обсуждений... Хотя бы на короткое время.... Но этот телефон!.. Или стук в дверь.. Или стук в дверь с криком..Или просто стоны или крики из палаты или коридора. Хорошо, если это до полуночи. Хуже, когда часа в два ночи. И самое плохое, когда в четыре утра раздается звонок. Поступает кровотечение. Это не аппендицит, не непроходимость, когда ещё можно минутку другую сделать попытку понежиться. Тут надо сразу сползти с лежанки, натянуть носки, халат, обувку, продрать глаза... И в очередной раз, посетовав на свою несчастную участь, идти и смотреть. И принимать решение.. Больше всего не люблю принимать решение в 4 часа ночи. Ночью поступают или сволочи, или по- настоящему больные люди. И та, и другая категория - не подарок. Первые - задолбут тем, что мы им всем и всегда должны. Вторых- надо быстро лечить. Или еще хуже- оперировать. Продолжающееся кровотечение или перитонит не оставишь. Но и сразу не возьмешь. Надо готовить. А это время. Есть возможность притулить голову. Но дежурный центр в голове, как суслик в степи - на задних лапках в тревожном ожидании.

Прерванный сон... А сон, прерванный дважды... А трижды! Мозг отказывается подчиняться. Ему плевать на то, что ты должен идти кого-то спасать. Он защищает только себя. И хочет спать. И не прерывать сон. Он, конечно же, натренировался. Глаз увидел подушку, ноги оторвались от земли, тело все или частично приобрело не вертикальное положение. И он, мозг, включает, вернее выключает рубильник.

Это в молодости была неповторимая романтика хирургических дежурств, романтика осознания своей причастности к этим ночным операциям, внутренней гордости, вернее даже удовлетворения каких-то своих юношеских амбиций. Особенно когда ты снимаешь перчатки и халат, выходя из операционной в 4 часа ночи или уже под утро.... Не-е-ет!.. Сейчас в такое время суток я думаю только о том, час или полтора мне удастся отдохнуть до утреннего уже обхода...Какая к черту романтика, какие амбиции...Утренняя конференция, легкий утренний озноб...А потом- теплая машина, дом, постель, подушка, выключенный телефон... Только бы сон не прерывался...

Хирург Макаревич А.К.

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Комментариев: 1

Прыг: 01 02 03 04 05 06 07