Все заметки категории «Обо всём понемножку», восьмая страница.

Лаборатория Здоровья

Антибиотики: правда и мифы

Антибиотики правда и мифы

Какие заболевания нужно, а какие не стоит лечить антибиотиками?

- Сейчас взгляды на лечение антибиотиками серьезно пересмотрены. При простуде прибегать к антибиотикам не только бесполезно, но и вредно. Простуда - это острая респираторная вирусная инфекция (ОРВИ), а на вирусы антибиотики не действуют. Бесполезно лечить ими грипп, корь, краснуху, ветрянку, паротит, гепатиты А, В, С и многие другие заболевания, вызванные вирусами.

Антибиотики не действуют также на грибки, глистов.

При многих хронических заболеваниях, где микробы играют важную роль, антибиотики назначаются только в период обострения. К таким болезням относятся, например, хронический бронхит и пиелонефрит.

А есть и такие болезни, которые одним антибиотиком не вылечишь. Только несколько антимикробных средств в содружестве способны победить туберкулезную палочку.

Именно поэтому так важно не "прописывать" антибиотики себе самостоятельно или по совету подруги. При назначении этих лекарств консультация специалиста обязательна.

- А как быть с осложнениями после вирусных инфекций? Ведь антибиотики назначают для их профилактики и лечения.

- Возбудители бактериальных заболеваний - это чаще всего наши собственные микробы, которые постоянно живут во рту и носоглотке. Они достаточно мирно сосуществуют с организмом. Их размножение ограничивается клетками иммунной системы. "Наши" микробы оказывают нам добрые услуги: они не дают другим микроорганизмам размножаться и оказывать вредное воздействие.

Иногда вирусам удается подавить механизмы защиты. В этом случае "мирное сосуществова-ние" нарушается и возникает вирусно-бактериальное заболевание. Но если мы начинаем прием антибиотиков, мы невольно убиваем "родные" микробы.
Дыхательные пути тут же заселяют "чужие" возбудители, и иммунной системе требуется время, чтобы выработать защиту против них. Более того, новыми жильцами могут оказаться микробы, устойчивые ко многим антибиотикам. Это означает, что для лечения инфекции, вызванной ими, потребуются уже антибиотики следующего поколения.

В последние годы проведено несколько серьезных исследований, доказавших, что антибиотики, назначенные с профилактической целью, не спасают от бактериальных осложнений при ОРВИ. Более того, бактериальные инфекции у людей, прежде не лечившихся антибиотиками, проходят быстро. А те, кто получал антибиотики, лечатся долго.

- То есть антибиотики опасны?

Хотите узнать реальную опасность?

Антибиотики: правда и мифы

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Лекарства - яд!!!

Все вещества - яды;
нет таких, которые бы не были ядами.
Правильная доза отличает яд от лекарства -
алхимик Парацельс.

Лекарства яд

В 1982 г. Майк Маллер [Mike Muller], автор книги «Здоровье народов» [The health of Nations] - одного из первых крупных исследований международного фармацевтического рынка - заметил, как трудно идти в ногу с быстро меняющейся ситуацией в этой области. Сегодня эти слова еще более актуальны. Окружающий мир фармацевтического производсва, маркетинга и использования лекарств меняется с захватывающей дух быстротой: фирмы сливаются и образуют стратегические альянсы для более прибыльного сбыта; применяются новые методы для исследования, разработки, изготовления и продажи продуктов; новые заболевания побуждают ученых искать способы их лечени, в то же время старые болезни - такие как туберкулез - возвращаются с новой силой.

Все это происходит на фоне экономической ситуации, когда правительства стемятся урезать затраты на медицинскую помощь, взваливая тем самым на плечи потребителей все более тяжкое бремя расходов на лекарства.

Несмотря на быстрое развитие, некоторые проблемы не меняются. В 1982 г. Маллер поднял вопрос о безопасности лекарств. Одним из приведенных им примеров был дипирон (анальгин) - болеутоляющее средство, которое может вызвать смертельную болезнь крови, - и этот препарат по-прежнему продается во многих странах. Дипирон и близкие ему по структуре болеутоляющие средства были предметом широких кампаний, проводимых в течении многих лет группами интересов потребителей, работниками здравоохранения, агенствами развития и другими организациями в защиту общественных интересов, которые поощряют более рациональное использование лекарств. Многие из этих организаций сейчас стали участницами всемирной сети «Международные действия за зворовье» [HAI - Health Action International], которая в 1993 г. впервые опубликовала книгу «Проблемные лекарства» (в данной редакции) в виде комплекта информационных материалов. (Первое издание было опубликование HAI в 1886 г.)

Независимая оценка дипирона и родственных ему болеутоляющих средств привела к заключению, что эти лекрства должны быть немедленно изъяты с международного рынка. Многие доказательства в пользу такого решения приведены в главе о дипироне из этой книги.

В июле 1994 г. ведущий производитель продуктов дипирона в мире германская фирма Hoehst объявила, что к концу 1995 г. она полностью снимет с производства Баралгин - комбинированный аналгетик, содержащий дипирон (с питофеном и фенпиверинием). Hoehst продает Баралгин примерно в 40 странах. В Германии он был «добровольно» изъят с рынка медикаментов в 1987 г.

Однако фирма также выступила с заявлением, что не видит причины для изъятия «продуктов, содержащих только дипирон».

Они продаются в 104 странах, и в 1993 г. объем их продаж достиг 152 млн. долларов США, или 2,5% от общего объема продаж фармацевтических препаратов данной компании. Таким образом, кампания против дипирон-содержащих продуктов увенчалась частичным успехом, однако многое еще предстоит сделать.

Другая победа была одержана вскоре после выхода в свет комплекта «Проблемные лекарства». Крупнейшая фармацевтическая фирма в мире Merck, Sharp and Dohme (MSD) отреагировала на критику в свой адрес, направленную против продвижения на рынок антигистаминного препарата ципрогептадина (обычно применяющегося для лечения сенной лихорадки и похожих аллергических реакций) в качестве стимулятора аппетита для детей в развивающихся странах. MSD заявила, что вычеркнет показание «возбуждение аппетита» из всех фармацевтических досье ципрогептадина, и в течение 1994 г. изъяла с рынка все комбинированные препараты ципрогептадина и витаминов - продуктов, которые, как признала фирма, чаще всего употреблялись для стимулирования аппетита. Как и сдипироном, это еще один пример лекарства, которое много лет представляло собой проблему, хотя имелись убедительные и ясные доказательства против его использования. Тем пе менее в обоих случаях потребовалось время и значительные усилия, чтобы убедить фирмы поставить на первое место интересы общественного здоровья, а не извлечение частой прибыли.

Оба этих примера также демонстрируют различия в регламентации и информации, существующих в разных странах. В США дипирон считался «устаревшим» лекарсвом почти 20 лет; аналогичным образом Управление США по конролю за пищевыми и лекарственными продуктами (EDA) уже в 1971 г. сделало вывод о недостаточности доказательств для использования ципрогептадина в качестве стимулятора аппетита. Данная книга помогает выявить существующие различия в стандартах. Что еще более важно, она приводит примеры случаев, когда эти различия использовались для извлечения коммерческой выгоды. Книга также высвечивает множество дополнительных проблем в отношении лекарств, с которыми все мы сталкиваемся. Все чаще и чаще решения о выборе лекарста будут принимать не медики и фармацевты, а потребители. Во многих странах все больше медикаментов переходит в разряд отпускаемых без рецепта: частично это позволяет перенести бремя расходов на лекарства непосредственно на потребителя и экономит бюджетные затраты государства. Этот переход к самолечению и регистрации большего количества продуктов в категории отпускаемых без рецепта несет фармацевтической промышленности ряд очевидных выгод. Лекарства, отпускаемые без рецепта, часто воспринимаются как «безопасные». По мере того, как все больше продуктов переходит в категорию отпускаемых без рецепта, это несколько сомнительное определение становится еще менее убедительным. Тем не менее, многие из этих новых, отпускаемых без рецепта медикаментов продаются так, как будто они действително безопасны, и больше внимания уделяется продвижению продукта на рынок, нежели информированию потребителя о том, когда эти лекарства не следует принимать, или об их побочных эффектах и надлежащем использовании. Во многих странах продукты подобно дипирону и ципрогептадину можно купить без рецепта. Использование этих продуктов не лишено риска. Потребители заслуживают большей информации о продуктов, которые они, возможно, будут принимать.

Параллельно изменениям в регистрации медикаментов идет изменение в отношении между потребителем и теми, кто назначает лекарства. Сегодня все больше признается необходимость более равноправных отношений между ними, как и права потребителя участвовать в выборе лечения. Однако представляемая потребителям информация часто недостаточна. В эту книгу включены многие вопросы, которые потребители могут задать медикам и фармацевтам, чтобы получить лучшую информацию о лекарствах, которые они принимают.

Однако инициативу для обеспечения лучшей информации должна проявить фармацевтическая промышленность - основной источник информации о лекарствах. Фармацевтическая промышленность регулярно говорят о высоком качестве своих медикаментов. Ей вряд ли стоит в такой же степени гордиться качеством информации о том, как не следует использовать эти лекарства, что и демонстрирует каждая глава этой книги. К примеру, Бюро технической оценки проектов (БТОП) при Конгрессе в США обнаружило, что маркировка и листовки-вкладыши по крайней мере половины из выборки продуктов, продаваемых американскими фирмами в четырех странах - Бразилии, Кении, Панаме и Таиланде - не обеспечивали достаточной информации, позволяющей врачам использовать их безопасно и эффективно. БТОП делает вывод, что «если полагаться на информацию, предоставленную изготовителями, это может привести к серьезным или жизнеугрожающим медицинским проблемам, или - в лучшем случае - неэффективному лечению».

Новый стиль маркетинга - фокусирование внимания на конкретной болезни или синдроме - это стратегия промышленности, уже вызывающая определенную озабоченность в США и Западной Европе. Похоже, эта идея получит распространение. По словам Филлипа Шелдона [Philip Sheldon], директора по связям с общественностью фирмы Upjohn в США, «Цель - сделать эту болезнь более узнаваемой и побудить пациентов обращаться за лечением. Безусловно, нами движет не только альтруизм - мы хотим быть частью этого лечения». В статье об этой стратегии, напечатанной в Wall Streat Journal, говорилось: «Большинство потребителей поняия не имеют, что исследования и информация для населения фактически являются частью плана по продаже лекарств. Фармацевтические фирмы, как правило, почти не оставляют «отпечатков пальцев», проводя свои кампании по борьбе с заболеваниями через фирмы по связям с общественностью, группы пациентов, «институты» и различные третьи стороны». Эти новые стратегические меры мало способствуют здоровью или более рациональному лечению. Среди мер, при помощи которых правительства могут улучшить ситуацию, - более строгая регламентация продвижения лекарств на рынок и предоставление более точной информации для лиц, назначающих медикаменты, и для потребителей.

Данные, приведенные в этой книге, еще раз подчеркивают, что правительства, потребители и лица, назначающие лекарства, должны быть более бдительными в своих усилиях по достижению более рационального использования лекарств. Книга приводит недвухсмысленные высказывания независимых экспертов о целом ряде лекарств, и сравнивает эти оценки с тем, как эти лекарства фактически используются в разных местах. Тем самим книга помогает привлечь внимание к тому, что Всемирная Организация Здравоохранения назвала «изначально заложенным конфликтом интерессов» между законными коммерческими целями фармацевтической промышленности и социальными, медицинскими и экономическими потребностями медиков, фармацевтов и потребителей выбрать и использовать лекарства «наиболее рациональным способом».

Что такое «проблемное лекарство»?

Каждое лекарство несет в себе риск. Невозможно создать ни одного химического вещества, которое не создавало бы никакого риска ни для женщин, ни для мужчин; как бы оно ни принималось: через рот, нос, сетчатку глаз, накожно, подкожно, ректально или вагинально.

Заманчиво сосредоточить внимание только на тех лекарствах, риск применения которых очевиден. Но при этом возникло бы неправильное представление, что проблема состоит только в этих немногих веществах, и что если с ними разобраться, у нас останутся лишь те лекарства, которые имеют высокое качество, отвечают реальным медицинским потребностям, и являются эффективными и доступными по цене. К сожалению, как показывают многие примеры в данной книге, это не так. Проблему создают не несколько опасных лекарств, которые продвигают на рынок одна-две непорядочных фармацевтических компании. Это неизбежный результат структуры и деятельности фармацевтического рынка.

Проблемой лекарство становится не из-за присущего ему фармакологического риска, а в результате того, как оно назначается и используется. Невозможно говорить о «безопасности» медикаментов как о лабораторной проблеме. В неправильных руках и в неправильное время даже лекарство, прошедшее самый тщательный контроль качества, превращается из спасителя жизни в угрозу для нее. В некоторых случаях последствия этого могут затронуть не одного пациента или группу пациентов, а охватить весь мир.

Лучший пример тому - неправильное использование антибиотиков, в результате чего у многих бактерий в настоящее время вырабатывается устойчивость к более дешевым и безопасным лекарствам. Один исследователь отмечает, что «устойчивость к противомикробным средствам стала глобальной проблемой, серьезно влияющей на медико-санитарную помощь в развитых и развивающихся странах». Это следствие широкого и неправильного использования противомикробных лекарств для людей и животных. Один из примеров такого неправильного использования - включение антибиотиков в комбинированные препараты для лечения диареи. Это неразумная, опасная и бесполезная практика; ведь в большинстве случаев диарею вызывают вирусы, которые не реагируют на антибиотики. И тем не менее антибиотик содержали почти два из каждых трех противодиарейных препаратов, имевшихся на рынке 12 стран Латинской Америки в 1990 г..

Другая проблема заключается в том, что современный порядок тестирования лекарств не позволяет собирать некоторую информацию об их безопасности до получения разрешения на использование и начала сбыта. Это происходит потому, что большинство пациентов, участвующих в домаркетинговых клинических испытаниях лекарства, имеют относительно неосложненную картину заболевания и набираются из ограниченных возрастных групп. Домаркетинговые испытания описывались как «слишком немногочисленные, слишком простые, слишком узкие, слишком усредненные по возрасту и слишком короткие». Таким образом, к примеру, беременные женщины, дети и пожилые люди часто исключаются из них, хотя после начала сбыта они могут подвергаться действию данного лекарства.

Женщины составляют около 52% населения планеты; дети до 15 лет - около 32%, люди старше 65 - около 6%. Взятые вместе, по крайней мере две трети населения мира принадлежат к категориям «особых случаев», при которых необходима большая осторожность в применении лекарств, и в отношении которых меньше известно о последствиях использования лекарств. Эти люди также составляют группы, которые наиболее склонны использовать лекарства.

Так как ограничения домаркетинговых клинических испытаний не позволяют предсказать побочные эффекты (ПЭ) лекарства на момент его появления на рынке, всем фирмам-изготовителям необходимо разработать и проводить послемаркетинговые наблюдения. Их результаты должны быть представлены регламентирующим органам в установленный период времени после введения этого лекарства.

Канадское исследование выявило, что ПЭ лекарств наиболее вероятны у женщин и людей старше 50 лет. Это скорее всего объясняется большим количеством лекарств, потребляемых обеими данными группами. В целом, где-то между 5% и 20% поступлений в больницы вызваны ПЭ лекарств. И хотя общепринято считать, что более серьезные ПЭ лекарств (при которых требуется госпитализация) диагностируются довольно точно, менее серьезные, но доставляющие не меньше беспокойства ПЭ лекарств регистрируются обычными службами спонтанного информирования отнюдь не полностью, а, возможно, лишь в объеме 2%.

Выдержки из книги Э.Четли "Проблемные лекарства"

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Праздник волшебников...

Праздник волшебников

У нас праздник. Наш профессиональный праздник. День медицинского работника...

Высоко вверху обязательно пройдет собрание. Руководство министерства, академики, депутаты, главные врачи и особо уважаемые пациенты поговорят о наших героических буднях, о том, как, несмотря на, мы идем вперед, развиваем, внедряем, сокращаем сроки пребывания, удачно лечим, быстро диагностируем и вообще, экономим.

Широкие народные массы узнают о нашем празднике из новостей. Это будет выходной. Выходной не потому, что день медработника, а потому, что день медработника назначается на воскресенье. Особых гуляний и радостей не будет, – очень мало положительных эмоций вызывает наш праздник у простого человека, не имеющего отношения к медицине, но имеющего возможность с ней соприкасаться.

Но мы отметим это уж точно!

Во вторник вечером, вся страна будет смотреть сериал про скорую помощь. Мы увидим настоящую медицину: мудрых и самоотверженных врачей, добрых и трудолюбивых медсестер, каторжный труд героев-медиков на благо простых людей, не наших людей - американских. Это другая страна, другие люди, другая медицина. Там не вручают почетных грамот, не вешают на доску почета, там никогда не было переходящих красных знамен и победителей соцсоревнования, там нет даже заслуженных врачей США!

Мы услышим удивительный диалог. Подросток-негритенок спрашивает у медсестры:

- Сколько получают эти врачи?

• 30 тысяч в год.

• И все!!!

Действительно подвиг! Без дня медицинского работника, без поощрений, за нищенскую зарплату, теснясь вдвоем в пятикомнатных квартирках, работать и учиться, учиться и работать, без конца сдавать экзамены, крутиться, ругаться с начальством, биться за место под солнцем. А что взамен? Жалкие две недели на яхте? Слетать на выходные в Альпы покататься на лыжах? Подумаешь... А одна машина на двоих, это разве нормально? А ходить с пейджером, как какой-то мексиканец, и мечтать о сотовом телефоне...

И все телезрители, волнуясь и сопереживая, будут невольно сравнивать ИХ и НАС, ИХ МЕДИЦИНУ и НАШУ МЕДИЦИНУ. И мы, медики прекрасно знаем в чью пользу будет это сравнение. Они лучше, они больше могут, больше знают, больше умеют.

Они лучше!

Но так будут думать все, кроме нас, все кто не из нашей медицинской песочницы. Уж мы то себе цену знаем.

Опять звуки из телевизора:

- Больной возбужден, падает уровень кислорода...

• Снимок грудной клетки, газы крови, токсикологический анализ, консультация психиатра и быстро вызовите кого-нибудь из ортопедии...

- Падает уровень кислорода...

- Подключайте аппарат искусственного дыхания...

- Срочно в вену раствор декстрозы...

Снимок грудной клетки? А он внес деньги за рентгеновскую пленку? Газы крови! Только не смешите, пожалуйста, наш газовый анализатор поломался 4 года назад, а декстрозу мы вообще в глаза не видели, а ортопеды прямо разбежались к вам сюда быстренько нестись, согласуйте сначала с главным. И вообще поторопитесь, в восемь могут выключить свет. А за эти ваши указания по поводу токсикологического анализа можно и схлопотать...

Эх, как бы я хотел взять с собою на обход какого-нибудь самого-пресамого американского доктора! Пусть бы он попробовал! А потом бы я с ним по американской больничке прогулялся. Это что ж за наука, ихняя медицина, это что ж за врачи такие, что шагу не могут ступить, без десятков анализов, без рентгена с ног до головы, без компьютерных томографов, без консультантов (это доктор Смит, ведущий специалист по указательному пальцу левой ноги...).

Вот бы было интересно, если бы во всех случаях, когда наш больной посылает куда подальше нашего врача, мы бы срочно вызывали психиатра.

Ребята, коллеги, друзья! У нас праздник, и мы точно знаем – мы лучше!

Мы сохранили настоящую медицину, медицину, которая осталась искусством. Мы бесконечно далеки от мировых достижений, нам не знакомы даже названия тех аппаратов, и тех исследований, что проводят они в своих самых захудалых больницах. Но без всех этих новомодных штучек мы умеем спасать, мы заглянем в глаза, мы поставим диагноз сердцем, интуицией, и чем-то, что от Бога, и диагноз этот будет правильным. И мы будем лечить тем, что еще осталось, или тем, что он еще в состоянии себе купить, и это будет не самое лучшее и не самое качественное лечение. Но мы будем рядом, мы будем сопереживать, морщиться от боли и кусать губы, умирать и воскресать, мы будем молить Боженьку и ругаться, незлым тихим словом вспоминая про наших руководителей и наше теоретически бесплатное здравоохранение. Мы вылечим, обязательно вылечим, мы ведь лечим иначе, и диагнозы мы ставим иначе.

Уметь рисовать и быть художником – разные вещи. Закончить медицинский институт и стать врачом - не одно и тоже. Но это только у нас так. За морем житье не худо и огромные средства превратили медицину в техническую специальность: высочайшая оснащенность клиник и высочайший уровень обследования заметно упростили процесс принятия любых решений – и диагностических, и терапевтических, и организационных. Не надо умничать! Результаты обследования свидетельствуют о том, что... Вот вам и диагноз. А лечить эту болезнь следует так: а..., б..... в.... Остается лишь получить диплом и добросовестно следовать инструкциям.

Но у нас все иначе. Какая там наука, какая там техника! Искусство, искусство и еще раз искусство. Все держится на личности, личности Врача. Врача волшебника, мастера, который чувствует, угадывает, лечит и вылечивает.

Так было и так есть. И, отдавая себе в этом отчет, руководство нашей страны в течение многих десятилетий уделяло самое пристальное внимание подготовке медицинских кадров. Ох, и много же нас навыпускали-наподготовили. Но не было другого выхода. Диплом получали 100, а работать Врачом могли 10. Работали все 100, но могли 10. И в этом не было ничего страшного, поскольку система была организована просто замечательно. Огромное число должностей требовало диплома о высшем медицинском образовании, но позволяло никого не лечить и никому не ставить диагнозы. Зато эти должности, позволяли, во-первых, учить, как надо лечить и, во-вторых, решать, определять и вообще руководить.

А на одном хорошем хирурге прекрасно держится целое хирургическое отделение районной больницы, но по штату их там десять и все получают одинаково, и все трудоустроены. А одного толкового лекаря-диагноста с головой хватит на обычную поликлинику: в сложных случаях он поможет, а с несложными мы и сами... Да и зарплаты побольше он не требует – скромный такой мужичонка попался.

Грянула перестройка и на всех денег стало не хватать. Но ведь с точки зрения системы хороший врач – это врач, у которого в порядке медицинская документация. А лечить, тем более хорошо лечить, и одновременно поддерживать в должном порядке напридуманную специалистами-организаторами документацию не получается. Так что мы всегда сможет сократить нужное количество бездельников, которые не то что лечить, а даже написать толком не могут.

Все будет хорошо! Мы уже наводим порядок! Мы уже сократили, закрыли, реорганизовали, мы уже доказали, что дома лечить легче и дешевле, чем в больнице! У нас растут показатели, мы сэкономили, улучшили на благо народа!

И вообще мы, медики, сами во всех своих бедах виноваты, не умеем лечить экономно, тратим деньги направо и налево, на всякие глупости - на лекарства, на еду, на ремонт, на зарплату. Даже наш министр, вспомнить бы только какой по счету (вспомнил - не нынешний, а предпоследний) сказал, кстати, в интервью газете «Мое здоровье», приблизительно следующую мудрую фразу: «Я убежден, что выделенных правительством средств нам хватило бы, если бы мы умели ими правильно распоряжаться». Вот какие у нас министры хорошие, самокритичные и находчивые – видно без этих качеств министром не стать. Английским и немецким министрам не хватает, а нашему хватило бы...

Ничего, мы уже придумали новый способ навести порядок. Называется он так: «аккредитация медицинских учреждений». Сотни тысяч медиков по всей стране с утра до ночи готовятся встречать комиссию по аккредитации. На личные деньги покупаются красивые папочки, туда укладываются сотни всевозможных документиков... Какие больные? Какие диагнозы? Пишем, печатаем, готовимся, приводим в порядок. Ждем-с... Комиссия! Как принять, чем угостить, чтоб не обиделись. Не аттестуют, сократят, уволят, пустят по миру... Дома дети. Они еще гордятся тем, что мама врач. Голодные, но гордые. Вот сократят маму, тогда как? Так что потерпите вы, с вашей колбасой, маме еще 12 папочек осталось купить, заплатить за ксерокс и сдать в фонд главного врача на встречу комиссии.

Ребята мы прорвемся! Мы выживем. Все у нас будет нормально. Там наверху кипит жизнь. Как часовые у мавзолея гордо и периодично сменяются министры. Идут реформы. Иногда нам выделяют средства.

Здесь у нас внизу больные люди, слезы и страдания. Мы им поможем, обязательно поможем, мы ведь это умеем.

Мы умеем назначать лечение не по правилам, а по возможностям пациента.

Мы знаем, какое лекарство дешевле и где его можно купить.

Мы ограничены в получении информации, в складчину выписываем 2 журнала на больницу, не имеем возможности покупать специальную литературу и застенчиво улыбаемся, услышав слово «интернет».

Мы не обижаемся на больного, который не выполняет наши назначения. Мы ведь бесплатные. Интересно, а там, за бугром, может кому-нибудь прийти в голову заплатить доктору, а потом не делать того, что доктор тебе назначил?

Мы уже почти перестали обижаться. Без толку. Мы привыкли к тому, что во всех людских болезнях и страданиях именно мы и будем виноваты. А как же иначе? Ведь это именно мы не выполняем обещаний, которые дали там, наверху.

Мы живем в тревожном ожидании реформ и перемен. За последние 10 лет еще ни одна реформа не сделала нашу работу легче, лучше и эффективнее. Мы боимся реформ, но мы уже привыкли к переменам со знаком минус. Хорошее дело привычка – с годами интенсивность опасений уменьшается, мы втягиваемся в перемены, становимся спокойнее и уже не так дергаемся, как раньше.

Мы как все, как весь наш народ. Ну и что с того, что медики? Мы можем и обои поклеить, и на наших кровных шести сотках поднять такой урожай картошки, что буржуям не снилось, а еще мы вяжем, печем торты, растим детей, спокойно обходимся городским транспортом. И стиркой овладели в совершенстве, без всяких машин автоматов – на работе тренируемся – прачечной зарплату не дали, так они взяли моду бастовать, на радостях, что им по закону можно, а нам по тому же закону нельзя. И здесь привилегии!

Но мы продолжаем ждать и надеяться. Некоторые наши даже ухитряются делать супероперации, придумывать новые лекарства, писать книги и защищать диссертации. Мы делаем свое дело – очень нужное, ответственное, часто неблагодарное. Мы терпеливо ждем, мы уверены, что в один прекрасный день что-то действительно измениться к лучшему.

И мы дождемся, обязательно дождемся! Все будет хорошо. Мы заслужили это.

А наше молчаливое терпение, нелегкий и незаметный труд, растраченное здоровье, никудышные нервы и бессонные ночи – все это нам зачтется, обязательно зачтется!

Мы не стали технической специальностью, мы вместе с нашим народом, живем его жизнью, его радостями и горестями, его проблемами.

Мы действительно оставили медицину искусством. Не от хорошей жизни оставили. По бедности своей.

Но ведь диагнозы ставим! Но ведь лечим! Страна волшебников! Праздник волшебников! День медицинского работника!

Е.О. Комаровский


Администратор проекта Рожин Константин Олегович

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Комментариев: 27

Прыг: 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13
Скок: 10 20 30 40 50